ОСЕТИЯ  ВЫДЕРЖАЛА

          Не будучи осетином, не имея с Осетией кровных связей, но по праву человека, узнавшего Осетию, долго работавшего в Юго-Осетии, оставившего там друзей и учеников, следившего с ужасом, негодованием и надеждой за всеми подробностями происходящего, я позволю себе высказать свои суждения о том, что было в Юго-Осетии в последние месяцы.

          Я хочу сегодня говорить не о моей любви к Осетии, нежной привязанности к ее людям, не о том, как переплетаются в моем сознании впечатления о горном селе Ерман с мелодией «Хонгæ», звучащей на осетинской гармошке. И не о многом-многом другом, что неразрывно связано в моем сердце с Осетией. Я оставляю все это для более счастливых времен.

          Я хочу сейчас говорить о трагической ситуации полного политического, экономического, социального и информационного бесправия, в который погрузилась сегодня Юго-Осетия.   

          Оказавшись объектом сложной, многоступенчатой политической игры, средоточием приложения разнообразных, подчеркиваю, политических, прежде всего политических, а не национальных, сил внутри Грузии и внутри Союза, Юго-Осетия подверглась неслыханному провокационному нажиму, ее захотели превратить в статиста расчетливо разыгранного спектакля. Чудовищный сценарий, помимо всего, включил в себя полную информационную блокаду для сведений об истинно происходящем в Юго-Осетии с одной стороны, а с другой развернул истерику республиканского масштаба с мощными телевизионными, радио и газетными потоками продуманной лжи, с картинным заламыванием рук, пролитием крокодиловых слез, с кликушескими проклятиями и в то же время, с хладнокровным, продуманным и регулярным снабжением бандитов оружием и обильным воздаянием в их карманы от щедрых денежных тузов, взявших на себя финансовую сторону всей кампании.  Не исключено, что использованы были средства, полученные от многолетнего разграбления самой Осетии, но уж, во всяком случае, основной поток шел из каналов республиканской экономики, в республике, где так называемая теневая экономика и просто экономика давно составляют абсолютное тождество, где перестройка означала бы полный «хозяйственный» переворот с крахом власти толстосумов.

          Как известно, деньги не пахнут. Золото не имеет национальности. Но сейчас, когда сохранение и возрождение национальных корней приобрело столь влиятельное значение для народов СССР, естественно, именно оно становится ведущей действенной силой в сюжете разыгрываемого политического спектакля.

          Беспрецедентный накал искусственно подогретых антиосетинских настроений в Грузии можно сравнить лишь с истерией геноцида 1920 года, вызванным во многом аналогичным раскладом политических и экономических сил. И проходит ведь он под теми же знаменами.

          Преодолевая отвращение, я могу понять интересы грузинских дельцов и щедро оплачиваемых бандитов, могу понять истерический захлеб темной, необразованной массы, могу понять безволие и продажность властей и аппарата, но понять позицию грузинской интеллигенции я не могу. Я знаю, что далеко не все поддержали преступную провокацию, знаю, что были отказавшиеся от соучастия, были выразившие свое несогласие, были умывшие руки. Но как понять позицию рядовых интеллигентов – сотрудников газет, радио и телевидения, литераторов, артистов, режиссеров, журналистов, редакторов, выпускающих лживые, зовущие к ненависти и насилию радио и телепередачи, газетные публикации, информацию для иностранных агентств? Что это, ослепление, непонимание, дурман, или боязнь не пойти в ногу со всеми, или страх потерять карьеру, а может быть и жизнь? Неужели, заказывающие музыку приобрели в Грузии такую власть, что вновь витает в воздухе в новом обличье тень незабвенного Лаврентия Павловича? Может быть, эта тень выражает  национальные устремления и надежды Грузии? Неужели это дорога к Храму?

          Все происшедшее уже вошло в историю, надолго, может быть навсегда, как «не самое привлекательное» пятно на одежде древней христианской нации. Я абсолютно далек от каких-либо национальных  предрассудков и предпочтений и не нахожу в своем сердце даже оттенка чувств, которые можно назвать антигрузинскими, но лучшие люди Грузии, которые и есть Грузия, не могут не понимать, что, если нация Баха и Гегеля сумела покрыть себя несмываемым позором, то неужели такая же перспектива может манить нацию Руставели и творца откровений Дионисия Ареопагита. Осетины и грузины могут и обязаны жить в братстве, в уважении к языку и культуре друг друга, и я верю в это, будут так жить. Но сегодняшняя зияющая рана позволила увидеть многое с новой стороны в Грузии и в Осетии тоже.

          Изощренная, продуманная, выверенная, великолепно оснащенная и с блеском проведенная полуторамесячная провокация не удалась, проще говоря, провалилась. Столь жадно ожидаемая стихийная реакция осетин не последовала. Несмотря на невиданный цинизм средств ответная кровь не пролилась. Не удалось создать кровавый очаг напряжений, который бы позволил изменить ситуацию в республике и повлиять на ситуацию в Союзе.

          Беспрецедентное терпение, рыцарская сдержанность, мужество осетин, выдержавших все, проявивших несмотря на пестроту и неоднородность культурных, идейных и духовных предпосылок разных слоев осетинского населения, удивительное единство, гражданскую интуицию и мудрость, вселяет веру и надежду, что переживаемое испытание может стать той опорой нового национального духовного и культурного единства и взлета Юго-Осетии, за которое как это не парадоксально, стиснувшая зубы и сдерживающая слезы Осетия, должна благодарить озверевшего, дичающего, надеюсь, временно, соседа и брата. 

Сегодня слово «осетин» внушает гордость и восхищение.  назад

                                                                                                     (Азаревич А. «Ир». 1990. №3. 15 января).