И не забудь об исходе того дня, в котором пяти хлебов хватило быть сытыми всем, но целой Библии не достает, чтобы сделаться праведными. Дошлый критик наших домашних дел  заметит, что всех насытить одним только хлебом, или всех сделать праведными по однажды установленному принципу есть не что иное, как реализация тотально-государственного социализма. Согласимся с ним, потому что строители огромной державы посмотрели идею библейского гуманизма, когда творили основы новой религии, не принятой и не понятой нами. Прежняя полагала воздержанную сытость, доброту и веру, новая – сытость и атеизм. Устав и конституция узаконили приоритет Силы. единственно способной структурировать регуманизированную сытость: был установлен каинов порядок «братства» разных уровней Силы. Теперь объявлена перестройка мускульно-атеистической системы, но «братья» продолжают душить друг друга в объятиях сверху вниз по старшинству, и не спешат быть гуманнее. 19 апреля это братство испытали на себе грузины, затем сами грузины преподали уроки «мускульно-атеистического» братства абхазам, а теперь и осетинам. Но ситуация в Абхазии и в Южной Осетии существенно разная: в отличие от абхазов, осетины преподали грузинам урок истинно библейского братства, не ответив на пропагандистские пощечины, а затем сдержавшись, когда появились десятки раненых и сотни беженцев. Осетины продемонстрировали тот самый гуманизм, который грузинам надлежало преподать как урок всей советской общественности  после 9 апреля. Увы, урок они преподали все тот же. имперский… И заключается он в том, что сегодня. как и всегда прежде  Сила старается переложить вину на Праведность: часть вины за ноябрьские события в ЮО грузинские экстремисты пытаются возложить на «Адамон Ныхас» и меня лично. Припомним, однако, нашим оппонентам некоторые события в республике.

   Решающее значение для так называемого «пробуждения осетин» имели октябрьско-ноябрьские события 1988 года в Тбилиси. На митингах и собраниях впервые появились требования об единой, неделимой Грузии, об отмене автономий, о выходе из СССР и лозунг «Грузия – для грузин».

   На фоне этих, националистических по сути, лозунгов особый резонанс  имели демографические опусы Кванчилашвили, Чкванава и прочих, предлагающих из Грузии выселять инородцев, если они посмеют иметь более двух детей на семью. Попытки интеллигенции выразить общественно-политический протест пресекались обкомом партии. Именно эти требования безответственных политиков и накалили обстановку в Южной Осетии донельзя. И именно они, если говорить начистоту, создали Юго-Осетинский Народный фронт. 21 ноября по инициативе студенчества и трудящейся молодежи на базе политклуба Ныхас была создана инициативная группа по созданию демократического движения в поддержку перестройки. Обком партии, особенно бывший первый секретарь А. Г. Чехоев, ответственны за преследование нашего перестроечного движения, за необоснованное обвинение в национализме, за разжигание межнациональной розни в автономной области. Последующие события подтвердили наши опасения в том, что местное руководство не поняло перестройки в целом, и особенно в сфере межнациональных отношений: не поняло, что начинается национально-освободительный процесс. Заявление первого секретаря типа того, что «Горбачев играет в демократию», что будет повторение 1937 года, и Гамсахурдия и другие, в том числе и вы все, поплатитесь», и т.д. говорят о его политической слепоте.

   Интеллигенция старшего поколения предупреждала, что на волне перестройки межнациональных отношений, которая неизбежна, существует опасность различного рода рецидивов геноцида 1920 года в ЮО. Но ни им, ни нам не вняли! В ноябре 1988 года у нас были первые контакты с неформалами Прибалтики и Москвы, из которых стало ясно, что неформалы Грузии уже имеют достаточно цельную политическую программу.

   Однако А. Чехоев продолжал стоять на том, что ЦК КП Грузии скоро расправится со своими неформалами, а обком партии тогда скоро расправится с нами, уроки Прибалтики не пошли впрок, политическое прозрение обкома не состоялось.

   В этих условиях в течении декабря и первой декады января на многочисленных встречах общественности и созрела идея создания Народного Фронта Южной Осетии. 13 ноября прошло учредительное собрание, реализовавшее эту идею, и тогда же я был избран председателем, немного опередив альтернативных кандидатов З. Цховребова, Н. Джусойты и В. Газзаева.

   Собрание решило, продолжая традиции осетинского народного Ныхаса и инициаторов студенческого политклуба Ныхас, присвоить народному название «Адамон Ныхас». Программа и Устав его были впоследствии опубликованы в прессе и никаких возражения по ним до сих пор не поступило. Другое дело, что отдельные лица, в частности В. Газзаев, продолжали настаивать на некоторых популярных в народе требованиях, отклоненных нами при обсуждении программы, и создали себе политический авторитет. Мы не всегда разделяли те цели и действия, для достижения которых использовался этот авторитет, однако реальность была такова, что предотвратить такое развитие мы оказались бессильны. Позже этому была дана принципиальная оценка и В. Газзаев был исключен из «Адамон Ныхас».

Теперь об «Абхазском письме». Это послание, как и создание Народного фронта ЮО было стимулировано нарастающим давлением грузинских националистов на другие национальности республики, требования грузинских неформалов об отмене автономии выдвигались и продолжают выдвигаться без оговорок и выделения приоритетов. С осени 1988 года антиавтономная компания ведется по существу только против Абхазии и ЮО, ибо, как утверждают, Аджария сама хочет расстаться с автономностью. Тот или те, кто пытается сейчас обвинить нас в солидарности с Абхазией, попросту лицемерны, ибо сами же сделали наши две автономии объектом нападок, вынудив защищаться. Эта задача оказалась очень сложной, поскольку мы были поставлены в условия информационной блокады. За все время до и после опубликования «Абхазского письма» ни одна корреспонденция из ЮО не пошла в республиканской прессе! Даже очень конкретный ответ Нафи Джусойты на неофашистский Опус Кванчилашвили вызвал целую серию нападок на него в республиканской прессе. И ни одного материала в защиту нашей автономии!

   Теперь непосредственно о самом «Абхазском письме». Этим письмом мы искали себе союзников, которые в вопросе автономии находились в таком же положении. Письмо послано в Абхазию 26 марта, а 4 апреля его опубликовала газета «Бзыбь». В нормальных демократических условиях, которые мы предполагали для Грузии, это был публицистический вызов и не более того. Но мы ошиблись; в Грузии не оказалось демократии, и вскоре мы убедились, что ее нет в стране в целом. Сейчас уже речь не о том, что «Бзыбь» должна была заручиться моим согласием на публикацию. Если мы не лицемерим, то вопрос о том, что после трагедии 9 апреля в Грузии резко изменились критерии политических оценок, которые применяют радикалы. Я обращаюсь сейчас не к наивным людям, которые и сами заметили, что грузинская пресса опубликовала письмо сразу по окончании 40-дневного траура в связи с 9 апреля. С 26 марта по 4 апреля письмо дважды передавалось по республиканскому радио, звучало на митингах и собраниях. Другими словами, оно было  хорошо известно не только в Абхазии и в ЮО, но и в Тбилиси. Так спрашивается, зачем понадобилось публиковать его спустя два месяца после газеты «Бзыбь»? Ответ прост. Праведную боль грузинской общественности кому-то очень нужно было подстегнуть и перевести на новый адрес – осетинский, чтобы на болевой ноте 9 апреля создать антиосетинский психологический потенциал и сохранить накал межнациональных отношений. Только простаки не видят, что письмо было специально придержано для «лучших времен». И здесь, если уж следовать в русле моих оппонентов, предпочитающих говорить о нас хуже, чем это возможно, мы делаем допущение ужасное, но логически более стройное, чем построение наших критиков. Вот оно: так ли беспочвенны подозрения о том, что «лучшие времена» не просто ожидались, но и предполагались, если письмо придержали именно до событий 9 апреля, хотя имели полную возможность опубликовать его и до этого. Создается впечатление, что на трагедии 9 апреля предполагалось, используя письмо, подстегнуть антиабхазский, антиосетинский и антирусский психоз, что и было целью вдохновителей антиосетинской кампании средств массовой информации. И надо всех считать очень уж несмышлеными, чтобы навязать идею о том, что якобы именно «Абхазское письмо» стало причиной осложнения наших отношений. И сегодня каждому непредвзятому читателю ясно, что само «Абхазское письмо» было реакцией на оголтелую кампанию против осетинской и абхазской автономий, на демографический неофашизм. Уж кому, а моим оппонентам хорошо известно, что население Юго-Осетии и число осетин в Грузии неуклонно сокращается. А по международным актам, создание условий, ведущих к сокращению населения, приравнивается к геноциду – об этом оппоненты умалчивают. Но мы не можем молчать, если в нас есть хоть капля человеческого достоинства и национальной ответственности.

   Моих оппонентов сильно раздражают отдельные места письма, рассмотрим их. Письмо начинается с обвинения грузинской прессы в односторонности при освещении национальных проблем. Но кто, даже сегодня, способен этому возразить? Искажения, и даже явная ложь – пока главный метод, хотя уже есть невнятные и робкие проблески объективности. И это за целый год!

   На мой взгляд, как и на взгляд большого числа юристов, с которыми я имел беседы по поводу доводов моих оппонентов, ни у кого не вызывает сомнений законность, я повторяю – законность, то есть юридическая правомерность требований абхазов. Наверное, моим оппонентам известно, что многие автономии в нашей стране повысили свой статус, в том числе и даже до союзного! Но дело в том, что абхазы требовали не повышения статуса, а реабилитации репрессированного статуса союзной республики. То есть того, что они и утратили. К тому же право нации на самоопределение, если формально предполагает выход из СССР, дает, как минимум, возможность выдвигать требования о повышении статуса. И то и другое относится к праву нации на самоопределение, то есть юридически мои оппоненты не правы, если не признают за кем бы то ни было, в том числе и за абхазами, данное им Конституцией основание. Что касается идеи отделения Абхазии от Грузии, то об этом в письме нет ни слова! Ни в смысле идеи, ни в любом другом плане! Я повторяю – об отделении в письме нет ни слова. Прочтите его снова и вдумайтесь в слова. Но именно на этой идее и построен весь антиосетинский шабаш. Мне хорошо понятно, что он выдуман моими оппонентами именно для националистической истерии. Главная идея моего письма в том, что абхазы имеют мужество бороться за свое право на самоопределение, а как они его представляют, это не мне обсуждать. И другая: осетины находятся в более тяжелом положении, чем абхазы, возмущены необыкновенно, но до борьбы не доросли… А без борьбы бытовое братство, очень глубокое между осетинами и грузинами, никогда не перерастет в политическое. Вот об этом письмо!

   Я не касался в письме вопроса об отделении потому, что никто не вправе указывать целому народу, как трактовать и какую форму выбирать ему для реализации его права на самоопределение. Я повторяю, что формально такого права ни у кого нет, кроме самих абхазов, тем более или моих оппонентов. Я утверждаю, что самый честный демократ, будь то абхаз, русский, грузин или осетин не может выступать против самоопределения в любой его форме, какую бы не выбрал субъект права. Поэтому в письме мною выражена лишь солидарность желания абхазов реализовать свое право на самоопределение. Если мои оппоненты не согласны с конституционным правом на самоопределение, то это и есть имперский диктат, и вещи надо бы называть своими именами.

   Бурю в стакане воды создали мои оппоненты по поводу кавычек на слове «братский». Но полноте! Или вы не читаете союзной прессы, в которой слово «братский» или «старший брат» сплошь и рядом заключается в кавычки, когда речь идет о национально-государственной системе СССР? В политическом послании слово «братский» имеет политическое содержание и вполне соответствует политическому и прочему неравноправию грузин с одной стороны, и абхазов  и осетин с другой.

   К сожалению, мы плохо усваиваем уроки демократии. Трагедия 9 апреля стала политическим уроком, но он многостороннее, чем его до сих пор трактуют. Система показала Силу, оскал вместо демократического диалога, насилие вместо терпения и убеждения. Погибли грузины, но били и по демократизации межнациональных отношений в целом. странно и больно вдвойне, что тот, кто был жертвой апреля, теперь в ноябре пролил кровь в Осетии! При совершенно сходных мотивах,   выдвигаемых теперь осетинами, кровопролитие «младшему брату» учинили недавние жертвы произвола, всего за шесть месяцев забыв о бесчеловечности такого акта. Иерархия Силы соответствует иерархии имперских амбиций: верхний подминает нижнего, «средний брат», забыв о своей апрельской боли, причиняет боль в ноябре «младшему брату». И я спрашиваю своих оппонентов: «Уж не для того ли нам учинено это кровопролитие, чтобы убедить всех читателей «Абхазского письма» в политической правомерности поставленных в нем кавычек на слове «братский». Если нет, то чем они оправдают очередное в республике кровопролитие, теперь уже в ЮО? Где праведность общества Ильи Праведного, гуманизм Хельсинской группы, кого спасает Комитет Национального спасения Грузии, осуществляя разбой и террор в ЮО? Или вколотивши в Христа еще один гвоздь, вы укрепили иное толкование гуманности?

   Политическая и общественная оценка кровавого ноября еще впереди. Но сегодня ясно уже, что 9 апреля и 23 ноября, это судороги имперской психологии, которая, увы, свойственна не только Центру! Единственное, но действенное утешение есть в том, что мы, осетины, оказались в целом на высоте нашего исторического демократизма, деформированного, но не изжитого многолетним правлением тотальной психологии: мы не пролили чужой крови, на несправедливость мы не ответили несправедливостью.

   В следующем абзаце письма речь идет об установлении подлинного равноправия народов и отмене иерархии национальностей в СССР. Не буду распространяться, поскольку жертвы 9 апреля принесены именно идее равноправия, и я считаю кощунством подвергать сомнению ее актуальность для всех без исключения народов страны.

   В последнем абзаце письма сказано о сочувствии абхазам, и мне странно неприятие этого оппонентами: нападки экстремистов на автономные образования республики сплачивают нас и абхазов, и не могли вызвать у нас и у них ничего другого, кроме взаимного сочувствия. Мы не стесняемся выражать потешную солидарность с каким-нибудь Берегом Сливовой Косточки, о котором ничего не знаем, а с абхазами нас поджидают общие проблемы, которыми нам грозит мини-империя. Те, кто находит странной нашу солидарность в ситуации братства по несчастью, по меньшей мере не искренни. В обратном случае, если бы мы не были солидарны, являясь типичными жертвами, следовало бы обратить к нам столько презрения, сколько заслуживает смирение с раболепным «братством». У нас вполне обоснованные опасения, что Грузия хочет быть не просто свободной, но еще и свободной от всех, кто не грузины: лозунг «Грузия – для грузин» вполне красноречиво это свидетельствует. И если процессы национального пробуждения осетин не вписываются в ход демократизации межнациональных отношений Грузии, то стоит ли нам оправдываться, когда мы ищем союзников как внутри, так и на стороне?

   Ноябрьские события в ЮО показали, что Сахаров, как и многие другие интеллектуалы, с которыми мне пришлось говорить, вполне реалистично оценивали ситуацию в Грузии. Более того, некоторые из них предсказывали возможность и даже неизбежность повторных кровопролитий в республике, и мне неловко, что весь пафос моих возражений выглядит теперь дилетантским. Время показало, что я был слишком категоричным, когда утверждал, что народ, переживший трагедию 9 апреля, никогда не учинит трагедию другому народу, тоже жаждущему равноправия. Увы, у «среднего брата» те же доводы  и апрельский урок усвоен с неожиданным для нас проимперским аргументом: эффективность саперных лопат – малоубедительный миф, поэтому в нас уже били из огнестрельного оружия. В связи с этим у меня претензия к оппонентам: ваши обвинения в том, что я являюсь платным агентом Кремля, если и основаны на чем-то, так только на том, что я приветствую перестройку и понимаю ее как демократизацию и гуманизацию всего советского общества. Вы же оказались «большими католиками, чем папа римский» именно в акциях имперского насилия: жертвы, беженцев и переселенцев Кремль подбадривает сегодня надеждой на справедливость, вы же продолжаете применять насилие к «братьям». Если оценивать все по вашим же критериям, то я думаю, что мы все агенты Кремля, только вы – Кремля позавчерашнего.

   Заканчиваю вопросами к оппонентам. Для чего мы отучаем себя говорить правду? Неужто гуманизм – это прикрытие политической корысти? Неужели разбой, бандитизм и перманентный террор подразумеваются под громкими программными лозунгами демократических движений Грузии? Адресовывать своему народу одно и творить прямо противоположное – безнравственно и аморально. Как легко вы забываете о Боге в эти моменты.

   Сегодня об этом узнали мы, осетины, завтра об этом узнает весь мир. Но в этот раз вам не с кем будет разделить позор: мы были честными и не стреляли. Десятки раненых, сотни беженцев, и ни одного – ВДУМАЙТЕСЬ – ни одного выстрела в обратную сторону! Кому же в этом случае учиться братству?!

   Безусловным достоинством «Абхазского письма», которое вопреки создавшемуся мнению, является все же коллективным, хоть и подписано мною, я считаю то, что из всего предшествующего развития и антидемократического давления на негрузин в нем сделаны совершенно безошибочные обобщения. Сверьте события и прогноз, и вы убедитесь, что и в Абхазии, и в Южной Осетии подтверждается все, о чем предупреждалось в послании.

   Но мы и сейчас предлагаем честный и открытый диалог, диалог с одинаковыми возможностями для всех участников. Мы в отличие от некоторых наших оппонентов, предпочитаем искать друг в друге то, что нас объединяет, и стараемся обойти то, что нас разделяет. Предстоит долгая работа.

    Мне представляется, ее надо строить, имея какую-то модель нашего будущего общежития. Идея отделения Грузии от СССР самоопределенна вполне, но в практическом плане рискованна с военно-политической и экономической точек зрения. Сейчас, по-видимому, предпочтительнее держать в поле зрения модель конфедерации и использовать имеющиеся связи, в том числе и международные, для построения интегрированного сообщества. Однако эти вопросы напрасно ставить, когда  осуществляется насилие. У нас есть достаточно долгая традиция прочного бытового «братства», были в истории и примеры политического. Но национально-государственная система СССР сделала нас неравными и подозрительными, потому что строилась как иерархия бесправных народов. И ее можно изменить, только исключив насилие, которое и является «витамином» жизнеспособности этой системы.

    Европейский пример свидетельствует, что реален вариант, когда подозрительность сменялась равноправным партнерством, и это хорошо сочетается с индивидуальной свободой… Следовательно, все дело в том, чтобы обеспечить условия для равноправного партнерства. Проблема решается законотворчеством, но не насилием!

   В заключение, уважаемые оппоненты, я рекомендую вам использовать пропагандистские возможности моего послания в полном объеме и этим свидетельствую мое доброе вам  отношение.

Итак, во-первых, вы не догадались связать антирусские настроения в Грузии с «Абхазским письмом»? Связь через русский язык, на котором оно написано! Правда, ловля антирусского пескаря в Грузии идет уже не первые лета и зимы, но антиосетинизм не моложе грузинской демократии, и, боюсь, родился он даже не в 1920-ом… Ведь судя по неизменности вашего демократического кредо во все эти годы, трагические события тех лет в Осетии и антирусские настроения этих лет в Грузии стоят на консольной опоре «Абхазского письма». 

Во-вторых, антитюркские настроения в Грузии тоже можно связать с «Абхазским письмом». Вам это легко удается: абхазы пока сохранились в Абхазии, но есть и в Турции… Аргумент вполне в вашем духе, когда очень надо! Турки-месхетинцы, пока они не узнают нашей интерпретации «Абхазского письма», никогда не догадаются, почему им не видать своей родины, а азербайджанцы и мусульмане не узнают, почему их выселяют, огрузинивают и крестят. Но вы им объясните, что автор письма – агент Анкары и в этом все дело.

В-третьих, греки и «Абхазское письмо», Цалка. Греки проживают и в Абхазии… Согласитесь, я постигаю вашу логику. Согласны? Спасибо! В благодарность я буду откровенен. Да, вы правы, не случайно Г. Попов, будучи только экономистом, внимателен к объединению Южной и Северной Осетии. Так ведь Попов – грек! Что ж, раз уж я вами разоблачен, признаюсь чистосердечно, что был завербован не так давно…  Да, кроме всего прочего, я агент Афин. Гоните греков в Грецию. Но и это еще не все. Армяне тоже живут в Абхазии. Да и где они вообще не живут? В Богдановке, Ахалцихе, Ахалкалаке. Эти уж точно все на свете знают. Но и им без вашей помощи, уважаемые оппоненты, ни за что не догадаться, что ваше к ним отношение слегка подпорчено именно «Абхазским письмом». Хотя что я еще темню – гласность так гласность, бывал в Ереване! Обещали разное, если заполучат Батуми и Поти… В общем, приехал и написал абхазам…

   Одним словом, скрывать что-то уже нет смысла. Года три назад я съездил в Махачкалу, вы что-то долго возились, но этим летом что-то связь учуяли и выселили лезгин из двух селений Кварельского района – лезгины об «Абхазском письме» узнать не успели, поэтому причину изгнания вы им сообщите вдогонку. Будут знать, как пускать меня в Махачкалу. Не хочу плохого ингушам, живущим в Грузии, а также надо съездить в Грозный… В ноябрьскую ночь «мирного митинга» летающая тарелка доставила в Цхинвали банковский чек на 170 тысяч из Тель-Авива, которые цхинвальские евреи перевели на «тамошний» счет «Адамон Ныхас». На здешний побоялись… так что готовьте чемоданы, земляки-евреи. Мои оппоненты – лучшие в мире историки, они знают, что с вами проще всего: вы в гостях гостей ихних…

   И еще курды, их много в Грузии. Их еще больше в Иране и Турции. Курды, Иран, осетины – ираноязычны. Уловили? Все верно. «Абхазское письмо» написал агент Тегерана. Теперь и курдам не сдобровать. Как говорится, раскрутили вы меня в полный рост. У меня подозрение, что все эти народы имеют отношение к «Адамон Ныхас», или у них общий интерныхас, потому мои оппоненты их не очень привечают. Либо у них какие-то свои ныхасы и их председатели написали по письму абхазам?!

   Очень хочется закончить моим оппонентам чем-нибудь приятным и для себя. Поэтому не судите строго моего провинциального тщеславия, когда я не хочу скрыть свои муки душевные, выбирая достойное для себя завершение ответа. Достойное как человека года на грузинском телевидении, радио и в прессе. Да простят мне читатели, что  я лишь мимоходом упомянул В. Астафьева, М. Попова, покойного А. Сахарова, совсем не упомянул К. Цаголова, В. Ардзинба и многих других, кого прямо или  косвенно притянули и еще притянут по «Абхазскому письму». Первые трое проходят у моих оппонентов как дилетанты, Цаголов – авантюрист, Ардзинба – здесь я воздержусь. Я бы безмерно гордился этой выдающейся компанией неординарных людей, личностей и профессионалов, если бы не боялся испортить ее моей репутацией фанатика и агента Кремля, Анкары, Тегерана, Афин и еще весть кого.

   Братство – это духовное состояние, когда никто не способен сделать людей садистами, нацистами, изуверами, бандитами, преступниками друг друга. «Братство» – это когда такому находят оправдания в чем бы то ни было.

   Где брат твой..?  назад

                                                                             (Чочиев А., газета Народного Фронта Абхазии, 1990,№1, январь)